Аннотация

Обсуждена историческая перспектива пограничного расстройства с акцентом на защиты с преобладанием процессов расщепления и диффузной идентичности. Приведено описание «нормального» «примитивного» и «психотического» Супер-Эго. Продемонстрирован феномен осцилляции трёх различных типов Супер-Эго, что может объяснить чрезвычайную эмоциональную и поведенческую неустойчивость, которая присутствует в клинике пограничного функционирования и пограничного расстройства личности (ПРЛ).

Ключевые слова: психоанализ, психотерапия, пограничное расстройство, супер-эго, психиатрия, ПРЛ.

Введение

Пограничное расстройство было описано в 1938 году в США психоаналитиком Адольфом Штерном как попытка выделить особую группу пациентов, плохо поддающихся лечению классическим психоанализом и демонстрирующих уровень функционирования, который уже не является невротическим, но ещё не достигшим уровня психоза (Stern, 1938). Важный прогресс в понимании произошел благодаря введению в 1967 году Отто Кернбергом концепции «пограничной организации личности», для которой, согласно его представлениям, типично использование примитивных защитных механизмов, таких как расщепление, проективная идентификация, серьезное нарушение объектных отношений, а также присутствие у пациента такого принципиально важного признака как «диффузия идентичности» (Kernberg, 1967).

Зигмунд Фрейд, вероятно, был первым кто использовал термин «идентичность», примерно в том значении как его мы понимаем сейчас. Исследователь психоанализа Валерий Лейбин, указывает на этот случай использования З. Фрейдом этого понятия так: «Представление об идентичности содержалось в одном из обращений З. Фрейда к членам еврейского общества Бнай Брит в 1926 г. Говоря о том, что его не связывали с евреями ни вера [напомним, что сам Фрейд был атеистом], ни национальная гордость, он в то же время отметил, что у него было «ясное осознание внутреннего тождества с ними, уютное сознание общности психологического устройства» (Лейбин, 2020).

В 1968 году выходит работа психоаналитика Элизабет Зетцель «Так называемая ««хорошая истеричка»», где она описала одну из разновидностей «истерии», которая удивительным образом соответствует современным представлениям о пограничном расстройстве личности (ПРЛ). Э.Р. Зетцель так пишет о пациентках: «Они изначально неспособны к различению внешней и внутренней реальности [указание на психотические или диссоциативные состояния – прим. мое], что является необходимым условием для установления терапевтического альянса и развития подлежащего анализу невроза переноса... В терапии они оказываются неспособными осознавать и переносить подлинно триангулярную ситуацию… Все подобные пациентки в переносе с излишней готовностью выражают интенсивные сексуализированные фантазии… [они] имеют склонность быстро развивать интенсивный сексуализированный перенос даже в ситуации интервью лицом к лицу... Эти женщины могут впервые оказаться в поле зрения аналитика практически в любом возрасте. Часто они уже побывали у нескольких терапевтов и/или аналитиков, с неудовлетворительным результатом» (Зетцель, 2006).

С точки зрения обывателя, у пациента с пограничным функционированием имеются многочисленные трудности с регуляцией эмоций, импульсивность, серьезные межличностные и поведенческие нарушения. Однако специалисту бросается в глаза их проблема с самоидентификацией, нарушением процесса самопознания и самопрезентации. Как будто у таких пациентов имеются многочисленные психологические «дыры», (скотомы, дефекты поля зрения) в восприятии не только самих себя, но и значимых других людей (даже тех, с кем он или она тесно взаимодействуют/живут, с кем близки или давно знакомы и т.д.).

Так, например, О. Кернбрег пишет: «Диффузия идентичности проявляется и в том случае, если пациент описывает значимых людей, а терапевт не может собрать эти образы в цельную и ясную картину. Описания значимых других бывают настолько противоречивы, что больше походят на карикатуры, чем на живых людей» (Кернбрег, 2000). Однако следует напомнить, что хотя концепция пограничной организации Кернберга во многом выстроена вокруг «диффузной идентичности», но при этом включала в себя целый ряд других тяжелых форм расстройств личности, таких как нарциссический, антисоциальный и шизоидный типы в «дополнение», что способствовало определенной «путанице» в отношении термина «пограничный». Согласно S. Akhtar, синдром диффузной идентичности включает в себя 6 клинических признаков:

          1) противоречивые черты характера;

          2) временная неоднородность личности;

          3) отсутствие аутентичности;

          4) чувство пустоты;

          5) гендерная дисфория;

          6) чрезмерный этический и моральный релятивизм (Akhtar, 1984).

Последний, шестой пункт предполагает, что у пациента присутствуют серьезные нарушения нормальной работы Супер-Эго. Как указывал О. Кернберг: «Способность быть честным – в обычном социальном смысле слова, способность ощущать адекватную вину и чувство долга во взаимоотношениях с другими людьми, – все это признаки нормальной работы функций Супер-Эго. Постоянная нечестность во взаимоотношениях, отсутствие заботы и ответственности во всяком взаимодействии с людьми показывает отсутствие или нарушение функций Супер-Эго» (Кернбрег, 2000).

Три различных Супер-Эго

Итак, в современном психоанализе можно выделить как минимум три «типа» Супер-Эго:

(1) «Нормальное Супер-Эго» – это «классический» фрейдовский наследник Эдипова комплекса (точнее, «преемник Эдипова комплекса»), интроект, в первую очередь отцовского авторитета и отцовских запретов (Фрейд, 1998). Последующее уточнение указывают на то, что «нормальное Супер-Эго» состоит из интернализованных имаго обоих родителей, являющееся как олицетворением социальных норм («Что такое хорошо, а что такое плохо»), так и источником невротического чувства вины (за агрессию и сексуальность, в первую очередь). Супер-Эго, согласно Фрейду, формируется после Эдипова комплекса, на генитальной фазе психосексуального развития в возрасте около четырех-пяти лет (Лейбин, 2020, Лапланш, Понталис, 2010).

(2) «Примитивное Супер-Эго» это то, что изначально описывал Карл Абрахам как «меланхолическое супер-эго», а Отто Фенихель (1928) как [архаические] «садистические предшественники супер-эго». А Шандор Ференци (1925) обозначал как «сфинктерную мораль» – что прямо указывает на анальность и анальную фазу (а стало быть, на более ранний период развития – образования предтечи Супер-Эго) (Лейбин, 2020, Лапланш, Понталис, 2010, Райкрофт, 1995). Традиционно выделяют как садистические, так и идеализированные предшественники Супер-Эго (легко сменяющие друг друга, что нетрудно обнаружить в клинике). То есть, «примитивное Супер-Эго» предшествует «нормальному». «Примитивное Супер-Эго» изначально преэдипово и при дальнейшем развитии ребенка, грубо говоря, из него «вырастает» фрейдовское «Нормальное Супер-Эго» (избыточная агрессия, преследование, равно как и чрезмерная идеализация, постепенно сглаживаются и взаимно нейтрализуются).

Мелани Кляйн считала (далее, цитата по Франко Де Мази): «Интроекция хорошего объекта может укротить нетерпимость и суровость супер-эго. Лишь после того, как преследующее примитивное супер-эго будет проработано и трансформировано, ребенок сможет достичь эдипова опыта; если этого не происходит, отцовская регуляторная функция эдипова супер-эго, описанная Фрейдом, не может быть интернализирована» (Де Мази, 2025).

(3) «Психотическое Супер-Эго» – это перверсивная структура, которая доминирует при психозе. Оно представляет собой группу из жестоких, отщепленных частей психики, которые сначала искушают всемогуществом, а затем терроризируют хорошие части личности, подобно мафиозной банде (Rosenfeld, 1971). На первый взгляд «психотическое Супер-Эго» похоже на «примитивное Супер-Эго», однако различия имеются. В частности Франко Де Мази (2025) подчеркивает: «Противоречивое и сбивающее с толку по своей природе, психотическое супер-эго полностью доминирует над психикой, сперва соблазняя, а затем угрожая. Если принять это во внимание, невозможно рассматривать психотическое супер-эго как примитивную структуру психики, но можно рассмотреть его как патологическую структуру, не имеющую никакой связи с примитивным супер-эго, несмотря на некоторое сходство» (Де Мази, 2025). Далее, Франко Де Мази пишет: «Примитивное супер-эго соблюдает закон «око за око, зуб за зуб» – то есть наказание за совершенный грех, – психотическое супер-эго первертно и смертельно опасно: над остальной частью личности доминирует не столько примитивная безжалостность, сколько запугивающая пропаганда, выдаваемая за моральную истину и справедливость. Это супер-эго искажает психический рост: проявляясь в качестве внутреннего голоса, который запугивает человека, оно подавляет его чувство свободы и любопытство к научению через опыт... Не следует упускать из виду, что во время психотического процесса супер-эго реализует свою власть и часто становится участником галлюцинаторных и бредовых феноменов, действуя через запугивающие обвинения и приказы» (Де Мази, 2025).

У. Бион назвал такое супер-эго «Эго-деструктивным Супер-Эго» (в другом переводе «Эго-разрушающим Супер-Эго») – внутренним голосом, подменяющим поиск истины вопросом о правильности, занятым морализаторством без всякой морали, разрушающим всякую способность к сочувствию и думанию (в наиболее раннем описании качества этого объекта были описаны Бионом как «высокомерие, любопытство и глупость [тупость]») (Бион, 2008).

Проявление различных Супер-Эго в клинической практике

В пограничных состояниях присутствуют постоянные осцилляции между этими тремя видами Супер-Эго. Они активируются поочередно и это и объясняет чрезвычайную неустойчивость, которую мы видим в клинике пограничного функционирования и ПРЛ.

Когда в жизни пограничного человека правит бал «Нормальное Супер-Эго», его реакции соответствуют обычным реакциям «невротика» с классическими невротическими проблемами (истерия, обсессия или умеренные депрессивные реакции).

Когда на сцену выходит «Примитивное Супер-Эго» – это становится очень легко заметно (и составляет «ядро клиники»), так как сначала обычно появляются проекции «идеализированных» (что появляется, как несложно догадаться в крайней идеализации – «Какой он прекрасный человек!», «Наконец, я нашла хорошего психотерапевта, который сможет мне помочь!»), а затем выходят на свет «садистические» и «преследующие» предшественники Супер-Эго. То есть пациенты расщепляют других людей на «абсолютно хороших» и «абсолютно плохих», у них нарушена способность преодолевать это расщепление, а также имеется дефицит признания того, что объект [другой человек] может быть одновременно и «плохим», и «хорошим», а не двумя разными объектами [людьми]. Когда наступает фаза «плохого объекта», то идеальная картинка превращается в свою противоположность, происходит стремительное обесценивание, разочарование, агрессия, враждебность, которая маскируется под откровение («Внезапно открылись глаза!»): «Он притворялся! Оказывается, он ужасный, отвратительный, аморальный тип!».

Тут мы можем легко увидеть всю ту хаотичность и непоследовательность, которая характерна для людей с пограничным опытом, и которая для них самих плохо заметна. Они начинают «за здравие, а кончают за упокой» – не обнаруживая при этом особого противоречия. Это особенно хорошо видно при анализе текстовых сообщений, которые они присылают своему психотерапевту.

Подобные переключения часто сопровождается попыткой упрекнуть, обвинить, оскорбить и навязать другому чувство вины. На сцену выходит «маниакальная тенденция упрекать» (согласно меткому определению Генриха Ракера), которая вытекает из механизма «опережения» (Racker, 1957). Пограничным людям невыносимо слышать недовольство в их адрес, даже если оно справедливое и по делу (из-за аномально сильного страха быть отверженным). Так погранично функционирующий человек, необоснованно обвиняя своего психотерапевта в «не чуткости» или «во враждебности», именно благодаря этому обвинению не замечает своей враждебности к нему. Злобная, атакующая часть его «Примитивного Супер-Эго» первично ведет свою подрывную работу, критикуя третируя и изощрённым образом измываясь над ним. Атакуя другого человека, он «отводит» эту часть от себя, перенаправляя изнутри в наружу. Временная передышка возникает, когда эта клокочущая внутри ярость, радостно находит свой объект.

По мнению Дональда Карвета, высокофункциональные люди с ПРЛ более эффективны в том, чтобы сбивать окружающих (включая их психотерапевтов) с толку. Например, они не угрожают самоубийством прямо, но давят чем-то другим (например, что прекратят терапию или возьмут паузу). Сначала они тоже восхищаются и говорят о том, как Вы хороши, а потом внезапно исчезают после 2-х месяцев терапии. Отличие заключается в том, что высокофункциональные пограничные люди переходят от «восхищения» к признанию, что Вы «плохи» или «бесполезны» через две недели, а не через 2 часа (что характерно для низкофункционального ПРЛ).

«Психотическое Супер-Эго» появившись на сцене, шумно заявляет о себе сбоями в тестировании реальности и отдельными бредовыми идеями, вплоть до развития «психоза переноса». Иногда при работе с людьми с пограничной патологией, степень выраженности их переноса на терапевта достигает такой силы, что уже нужно говорить об исчезновении «невроза переноса» место, которого занимает «психоз переноса». Например, клиенту начинает казаться, что самое главное и самое важное в его жизни, так это его отношение к своему психотерапевту и отношение его психоаналитика к нему.

Обычно «Психотическое Супер-Эго» проявляется в интенсивном страхе преследования и серьезной диссоциации как защиты от паранойи, которое в пограничных состояниях носит кратковременный и неустойчивый характер, что кстати, отражено в медицинских психопатологических критериях «пограничного расстройства личности» (ПРЛ).

Следует напомнить, что после того, как феномен «пограничности» (именно как «структуры»), был «очищен» от психоанализа, благодаря трудами психиатров Гандерсона и Сингера, он был признан «валидным» в рамках классической психиатрии (Gunderson & Singer, 1975). Затем официально, уже без всякой отсылки к психоанализу (на основании только набора признаков и симптомов), как отдельная нозологическая единица в 1980 году, под названием «ПРЛ» он был включен в DSM-III. В актуальной DSM-V-TR, пункт 9 звучит так: «У пациента [с ПРЛ] присутствуют транзиторные, ассоциированные со стрессом параноидные идеи, или тяжелые диссоциативные нарушения» (American Psychiatric Association, 2022). В новой МКБ-11 квалификатор «пограничного паттерна» [«pattern specifier»] пункт 9 звучит так: «Преходящие диссоциативные симптомы или сходные с психотическими проявлениями в ситуациях повышенного эмоционального возбуждения» (МКБ-11). Современные медицинские диагностические и статистические системы едины в одном, при ПРЛ могут быть приходящие симптомы диссоциации и психоза, но при этом в целом ПРЛ – это не психоз.

Таким образом, на наш взгляд, чехарда из трёх различных типов Супер-Эго и этих трех «голосов», определяет клиническую картину пограничного расстройства и, вероятно, и составляет само ядро этого страдания. Мы считаем, что данный феномен осцилляции нужно учитывать в рутинной психотерапевтической практике. В некоторых случаях, даже на протяжении одной сессии продолжительностью в 50 минут, психотерапевт или психоаналитик может увидеть все три лика Супер-Эго.